AAA
Обычный Черный

Литературный лицей / Речь В.П. Астафьева на открытии Литературного лицея

Виктор Астафьев

Профессия прекрасная и проклятая

Речь на церемонии открытия Красноярского литературного лицея



Дорогие учителя и дети! Не надо только думать ни детям, ни вам, что вы научите тут писать кого-то. Но если вы повысите у детей общую культуру, читательскую культуру, если заинтересуете их книгами, чтением, это уже будет большая победа. А что касается писательского труда, то вот уже скоро будет пятьдесят лет, как я занимаюсь этим делом... И чем дальше я писал, тем больше убеж­дался, что я писать не умею. Сейчас, заканчивая итоговое собрание сочинений, я особенно во мно­гом разочаровался, плевался, ругался... Но неу­довлетворённость собой — это и есть как раз то, чему учатся очень долго и упорно. На этом я о литературе брошу говорить, а буду говорить немножко о другом. На днях я был на премьере балета «Жизель» в оперном театре. Спектакль очень хороший, на хорошем уровне, чистенький, какой-то светлый, хорошо постав­ленный, не затянутый, как иногда у нас в про­винции бывает. Но больше всего меня обрадо­вало то, что Жизель была курносая, наша, и пол­ный зал был подростков. Вот это больше всего обрадовало, потому что когда начитаешься газет, то кажется, что все подростки наши толкутся в подъездах, курят марихуану и занимаются ещё какими-то непотребными делами. Нет, оказыва­ется, в оперном театре были подростки, и вели себя прилично. В очереди слегка потолкались за мороженым, а так в общем-то всё вполне при­лично было. И судя по аплодисментам, они уже, по-современному говоря, в этом деле «волокут», не просто, как бараны, сидят. И я радуюсь тому, что хотя бы часть детей выключают из нашего бедственного положения, из этой порчи, кото­рая происходит вокруг, и куда-то их призывают, ведут, и дети получают заряд культуры... Может быть, это громко сказано, это уже зависит от них самих в основном.
Я рад, что появляется в Красноярске ещё такая «ячейка», где ребята будут сидеть и не просто думать, чёрт знает о чём, и толкаться, они будут читать, слушать Марину (Марина Олеговна Саввиных, директор литературного лицея – прим. ред.), а это большое счастье, дети, что вы слушаете такую преподавательницу, как Марина наша... я просто завидую вам, хотел бы родиться вновь и сидеть, её слушать. Когда она приехала ко мне в Овсянку с этим письмом к директору «Красцветмета», Владимиру Нико­лаевичу Гулидову, я за голову схватился, говорю: «Миленькая, Марина, этот Гулидов уже как колхоз­ный петух... Кто только его не щиплет! Ну, попро­буй, попробуй, попроси маленькую эту сумму на ремонт. Если даст, Господь его спасёт когда-то, в Царствие небесное поместит за все его благие дела». И вот он нам помог. И все, кто нам помогли в этом, тоже будут иметь причастие к тому, что тридцать-пятьдесят детей они приобщили к куль­туре. И сами при этом лучше стали. Потому что делающий добро всегда становится лучше.
Я от души всего хорошего вам желаю. Ещё раз повторяю, что писать научиться нельзя. Если Бог дал, потихонечку, не зазнаваясь, что — вот я, поэ­тесса уже... не надо... Я знаю многих очень хоро­ших русских писателей, с которыми учился на Выс­ших литературных курсах, общался десятки лет... они с большим трудом и очень редко произносят слово «писатель», в любом удобном случае о себе они скажут «литератор», очень осторожно. Потому что это очень большая ответственность. В Рос­сии, где писали Пушкин, Гоголь, Толстой, Турге­нев, Достоевский... да ещё так называемая вто­ростепенная литература, которая составила бы честь любого европейского государства... Произносить после них слово «писатель»?.. Да и они редко его произносили, чаще говорили «сочинитель». Слово «сочинитель» — мне всё-таки больше нравится, больше оно соответствует истине и той
профессии, которая существует в этом мире. Про­фессия прекрасная и проклятая. Ничего тяжелее нет. По крайней мере, я не знаю. Работал я рабо­чим всяких специальностей. ..И в горячем цехе работал, в аду бывал, но знаю, что вот это — уже на износ. Это изнашивает навсегда. Всё изнашивает! Если только вы соглашаетесь с тем, что вы будете литераторами, готовясь к огромному вну­треннему постоянному труду, постоянному чте­нию от утра и до вечера, чтению не только того, что вам нравится, но чаще всего того, что вам не нра­вится, совершенствованию, обязательному приоб­щению к музыке, к природе... без этого никакого литератора не бывает... И — просто будьте здоровы! Была в шестидесятые годы такая эпиграмма:
Орёл был у нас председателем.
Зайчишка был наш издатель,
А критиком был медведь.
Чтобы быть российским писателем,
Большое здоровье надо иметь!

Чего я вам и желаю!
Наши партнеры